На берегу нас уже похоронили. Знали во Владивостоке, какая беда там у нас разыгралась. И когда я всё же сошёл живым на берег, на причале стояла мама.

Поседела тогда моя мама. Она ведь только ради меня во Владивосток, в чужой совершенно город, переехала, а тут - такое... И сразу, на причале, она сказала: "Всё. Сын - или море, или я". ...Сильно она за меня тогда напереживалась. А маме я старался уже, повзрослев, не перечить: помнил - я у неё один.

Вынужден я был списаться на берег. В полной уверенности, что временно... Теперь жалею - и не жалею. Очень это большая школа была ходить в море. Школа мужества. Пожалуй, нигде не смог бы я пройти такой прекрасной выучки, такого курса человековедения.

Нет, ничто меня тогда не сломало, и ничто не могло сдвинуть с пути. Чувство долга, чести, верности избранному делу и сейчас не пустые для меня понятия. Там, на судне, никто ведь и никогда не произносил высоких слов. Высокие слова не проговаривались впустую, а реализовывались в поступках и обретали не отвлечённый, а конкретный смысл в очень сложных обстоятельствах.

Чувство дружбы, товарищества - это основа основ. Так это на всю жизнь и осталось. Миша Евдокимов, талантливый добрейший человек самой чуткой души, рядом со мной. С ним мы очень дружны, с первой встречи в Доме кино. Он помладше меня, но многое нас соединяет в жизни. Корни у нас одни сибирские, он с Алтая. Друзья - это удивительная редкость, подарок душе. Друзья - то, что даёт силу жить, держит на плаву. Друзья - то, что незыблемо. Господи, какое счастье, что у меня есть такие друзья! Коля Козлов, военный человек. Бывший чекист, поэт, бард Игорь Дергунов, Виктор Егоров, Коля Ливанов, Слава Пожарнов... Я бесконечно благодарен за то, что они просто есть. За то, что они - близкие: по образу мысли, по состраданию к людям. К России. К тому, что происходит. Убеждён, что Россия будет возрождаться от Сибири, от нашей безбрежной провинции. Это предугадывал в своё время ещё Ломоносов, и не грех повторить: мощь России возрастёт Сибирью-матушкой.